«С деньгами у нас проблем не было. Не знаю, зачем он уехал на Донбасс», — мать Агеева
3.07.2017 14:58

Два дня назад спецкор российской «Новой газеты» Павел Каныгин опубликовал интервью со Светланой Агеевой – матерью российского военнослужащего, взятого в плен в зоне АТО в Луганской области. Боестолкновение произошло 24 июня в районе села Желобок. 93-я отдельная механизированная бригада Вооруженных Сил Украины обезвредила диверсионно-разведывательную группу «ЛНР». В ходе столкновения были убиты двое боевиков, в том числе кадровый российский офицер Александр Щерба. Еще четверо взяты в плен, среди них 21-летний гражданин РФ ефрейтор Виктор Агеев.

В интервью «Новой» учительница английского языка из села Топчиха Алтайского края Светлана Агеева рассказала, что сын отслужил срочную службу в российской армии, а спустя год, 18 марта 2017 года, подписал контракт и вновь уехал в Ростовскую область. В конце весны связь с ним пропала. По словам 55-летней женщины, о судьбе сына она узнала от журналистов «Русской службы BBC».

Российская сторона категорически отрицает, что Виктор Агеев является действующим военнослужащим-контрактником, и уверяет, что он добровольно уехал на Донбасс как наемник. Министр обороны Украины Степан Полторак подчеркнул, что у Агеева найдены документы, подтверждающие его статус, а также добавил: вопрос об обмене будет решаться после завершения следствия. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что Россия в случае с Агеевым предпримет «меры защиты, как это делает в отношении всех своих граждан».

Интервью Светланы Агеевой вызвало шквал негативной реакции в украинском сегменте интернета. Женщину обвинили в «ватничестве» и поддержке кремлевской политики, а также в том, что она прекрасно знала, где воюет ее сын. Агеева едва ли не единственная мама, решившаяся на четвертый год войны публично озвучить, что ее сын является действующим контрактником армии РФ, отправленным воевать на Донбасс. В течение 40 минут интервью изданию Гордон чувствовалось, что Светлана Агеева боится сказать лишнее, аккуратно подбирает слова, но эмоционально реагирует на попытку объяснить, что российское ТВ врет о событиях в Украине.

– Самое главное, я бы хотела услышать голос сына, понять, что с ним все в порядке, что он жив. Ну а последующие шаги… Я бы хотела, чтобы моего сына освободили или обменяли и он вернулся домой. Это главные мои пожелания.

Что еще передать сыну? Что мы очень-очень ждем его возвращения. Надеемся, украинские власти пойдут навстречу. Мы очень переживаем за него, за его здоровье и судьбу. Передайте, чтобы он держался и держал себя в руках, не падал духом. Пусть знает: от него никто не отвернулся, мы его любим и ждем. Мы стараемся облегчить его судьбу, помочь вернуться домой, прилагаем все усилия. Вот это я хотела бы передать.

– После публикации в «Новой газете» с вами связывались представители украинской или российской стороны?

– Нет. Вы кого имеете ввиду?

– Представителей официальных ведомств.

– Напрямую никакие ведомства на меня не выходили. Может, что-то и делается, но меня никто не ставил в известность, не звонил. Но я надеюсь. Общалась только с «Би-би-си», «Новой газетой», а сейчас – с вами. Есть, конечно, еще люди, которые стараются помочь, сами что-то узнать, но это частные лица.

– Угрозы или намеки были: мол, не поднимайте шум, навредит?

– Нет, не было.

– Почему вы решились публично рассказать о сыне?

– Ну как сказать… Наверное, чтобы привлечь внимание. Я должна куда-то биться, у кого-то просить помощи, чтобы обратить внимание на свою проблему, на свое горе. Должна, чтобы хоть кто-то откликнулся и помог мне. Я одна, не знаю, что делать, поэтому прибегла к этому. Кто мне протягивает руку помощи – не отказываюсь.

– Под помощью вы имеете в виду сбор средств на возможную поезду в Украину к сыну?

– Я не открывала карточку (банковскую. – «ГОРДОН»), не думала, что мне придется туда ехать. Никто мне об этом еще не говорил, даже не намекал. Я в таких ситуациях не была, поэтому не знаю.

– Когда вы последний раз общались с сыном?

– 30 мая 2017 года. Мы с ним не каждый день общались, а время от времени. Но после 30 мая не было никаких контактов. Что было дальше – не знаю. Может, он и не думал звонить, а может, не мог. Не могу сказать наверняка.

– Когда сын перестал выходить на связь, вы пытались самостоятельно выяснить, что случилось?

– Не пыталась, даже не понимала, где узнавать. Так получилось, что сын не ставил меня в известность. Дозвониться туда я не могла, телефон был недоступен. Поэтому я просто ждала. Конечно, очень нервничала после двух недель ожидания, у меня были плохие предчувствия, и вот они оправдались… Сердцем чувствовала: что-то случилось.

– О том, что сын взят в плен на линии разграничения в Луганской области, вы узнали 27 июня от журналистов, 29 июня обратились в алтайское отделение партии «Яблоко» к правозащитнику Александру Гончаренко.

– Я просто искала, куда можно было обратиться. Столкнулась с проблемой, с бедой своей, и не знала, с чего начать. Надеюсь на власть в какой-то степени. Мы тесно общаемся с Александром Ильичом, он единственный человек, который предложил свою помощь.

Знаете, что я почувствовала (когда узнала, что сын в плену. – «ГОРДОН»)? Это необъяснимо. Почувствовала, что умираю, ноги подкосились, я до сих пор на лекарствах. Как для любой матери, для меня это большое горе. Для меня, для родных, даже для всех сельчан. Все очень переживают.

– Что вы ощутили, когда представитель вашего местного военкомата Константин Эллер заявил, что никакого контракта с армией РФ у вашего сына нет и он добровольно отправился в «ЛНР» в качестве наемника?

– Он это заявил исходя из документов в военкомате. Документально у них ничего не оформлено, поэтому он так сказал.

– У вас есть документы, подтверждающие, что Виктор Агеев был контрактником?

– Нет, у меня нет. Я даже не знаю, где сейчас сын. Я ничего не знаю, понимаете?! Но пытаюсь узнать: что именно случилось, где он был, как и куда попал, где служил.


03_14

– Но вы же не раз обращались в военкомат, что конкретно там отвечают?

– От них сын на контракт не уходил.

– Что это означает?

– Уехал в Ростовскую область, и все. Он там проходил срочную службу. Уехал к друзьям, сказал, что там будет заключать контракт. А потом пропал. Я сама хочу все узнать, понимаете?!

– Кто-нибудь из родителей в вашем регионе попадал в схожую ситуацию?

– Я не слышала. В нашем регионе, наверное, это первый случай.

– Вы в том числе обратились с открытым письмом к президенту РФ Путину, министру обороны Шойгу и главе российского МИД Лаврову. Цитирую: «Я прошу вас о помощи […] Я бы хотела разобраться с этой ситуацией: где он находился, где был приписан, в каком статусе — поставить все точки над i. Хочу также попросить наше правительство помочь с обменом моего ребенка. У меня только на это надежда. Как гражданка России куда я еще могу обратиться? Так мой сын любил военное дело, отдал долг Родине, хотел, чтобы Родина его не бросила».

– Да, я просила.

– Вам не кажется очень наивным обращаться к тем, кто постоянно публично утверждает: «Российских военных на Донбассе нет»? На что вы надеялись, обращаясь к верхушке российской власти?

– На Бога я надеюсь. И обратилась (к российской власти. – «ГОРДОН») потому, что больше не к кому. Сама ничего не смогу. Как я могу никуда не обращаться и сидеть спокойно?! Я буду везде и ко всем обращаться, просить и умолять, чтобы помогли, понимаете?!

– В интервью «Новой» вы вскользь упомянули, что сын высылал вам пять тысяч рублей, «сказал, что больше пока не может. Но я и этому была рада… Витюша ведь мне помогает кредит выплачивать, знает, что мне не очень легко».

– Боже мой, да это мелочи жизни! Он помогал, когда здесь работал, в городе, а там (находясь в Украине. –«ГОРДОН») не помогал. У каждой семьи есть какие-то проблемы. Мы здесь сами в своем собственном соку варимся. Кредит?.. Это совершенно не имеет значения! Там мелкая сумма, кроме того, я еще работаю. При чем тут кредит?

– При том, что есть четкое ощущение: ваш сын, как и многие россияне, отправился воевать в чужую страну за длинным рублем.

– Не-е-ет, что вы?! Я категорически опровергаю, что сын уехал воевать за длинным рублем! За каким рублем? У нас не было таких проблем, чтобы из-за денег на смерть идти или на тяжелую работу какую-то. Да, в нашем регионе небольшие зарплаты, но мы всю жизнь так жили. И нам хватает, находим выход из положения. Официально заявляю: это неправда, у нас есть все!

– Еще очень резанула ваша фраза, что характер у сына «очень доброжелательный. Стрелять с таким характером – ой, не знаю». Но ведь есть фотография, где Виктор Агеев не просто с оружием, а со снайперской винтовкой.

– Я говорю о его характере, потому что родила и знаю собственного сына. Больше не могу комментировать. Знаете, разные нюансы бывают, жизнь заставляет… Нет, я не могу прокомментировать, пытаюсь сама понять его мотивы, что случилось и почему все так произошло.


07_04

Мой сын очень доброжелательный. Это даже не мои слова, а тех, у кого он учился. Естественно, каждая мама любит своего ребенка, каким бы он ни был. Но мой сын действительно отличается доброжелательностью к людям.

– Не знаю, как до вас донести, что чувствуют украинские мамы, похоронившие своих сыновей из-за таких «доброжелательных» россиян со снайперской винтовкой.

– Я понимаю. Я очень понимаю.

– Тогда почему вы удивляетесь, что на четвертый год войны, после аннексии Крыма и 10 тысяч убитых на Донбассе украинцы оставляли на вашей страничке в соцсети жесткие комментарии?

– Можно задать личный вопрос?

– Да.

– Мы здесь далеко живем, но следим, конечно… Может, не все знаем, может, не все до нас доносят. Но почему тогда война между Донбассом и Киевом все идет и идет?

– Война идет между Украиной и Россией.

– Я не могу понять, почему все это не кончается. Братья стреляют друг в друга – вот что страшно. Мне просто вот сейчас в голову пришло: это ужасно, когда люди стреляют друг в друга. Мы, простые обыватели, ждем-ждем, смотрим на эти Минские соглашения. Это крик души. Думаете, мы не жалеем? Мы очень жалеем, что с двух сторон людей убивают.

– Светлана Викторовна, не буду с вами спорить, не буду ни в чем убеждать. Просто очень прошу никогда не говорить о «братских народах».

– Я хорошо знаю Украину, в свое время бывала в Киеве и Крыму. Очень тяжело, когда мы, один народ, стреляем друг в друга. Вы меня спрашиваете, а тут такой глобальный вопрос, да еще политика… Даже не знаю, что ответить. Это одна общая боль.

– Для меня самое поразительное, что вы преподаватель английского языка.

– А что здесь удивительного?

– Удивительно то, что профессионально владея иностранным языком, вы даже не пытаетесь получить информацию из альтернативных источников, а смотрите Киселева и Соловьева.

– Я вам отвечу, девушка. Я обращалась к другим источникам. Всегда обращаюсь. Но! А как понять, кто из них говорит правду? Объясните, кому верить? Я хочу узнать правду.

Конечно, я деревенская учительница, но жила в городе, закончила институт, приехала из Казахстана в свое время. Мне очень все интересно, всем интересуюсь. Но как мне распознать, где правда, а где – нет?

– А чтобы для вас было доказательством того, что на кремлевских телеканалах сплошная ложь и пропаганда об Украине?

– Ну, я не знаю… Не могу ответить на вопрос. Наверное, если самой там (в Украине. «ГОРДОН») побывать, пообщаться с людьми, узнать, что они говорят, чем дышат… По-моему, это был бы самый наглядный урок.

У меня к украинцам вообще нет ни антипатии, ни чего-то еще. Вообще ничего плохого никогда к ним не испытывала. Но когда читала комментарии с ненормативной унизительной лексикой от украинских ребят и девушек… Я такого за 55 лет своей жизни не слышала. Это тоже ведь вас компрометирует!

Мы, например, по-доброму к вам относимся. У нас никогда не услышишь ничего такого по отношению к украинцам. Во всяком случае, там, где я живу, нет такой ненависти. А тут и в мой адрес, и в адрес сына матом: мол, такие-сякие. Очень страшно и неприятно такое слышать. Неприятно – это мягко сказано. Но я на такие комментарии не отвечала, не реагировала, у меня не тот возраст.

– Если в ваших краях «нет такой ненависти» к украинцам, почему алтайский ефрейтор Виктор Агеев и ему подобные с оружием в руках едут воевать в Украину?

– Это моя ошибка, что я не знала, куда он едет! Он взрослый самостоятельный парень. Но я не могла представить… В голове не укладывается, что такое могло случиться. Знала бы – в жизни бы его не отпустила! Никогда! Ни-ког-да, понимаете?!

Что еще озвучить? Я бы хотела видеть сына живым и здоровым. Как мама я очень сожалею, что так все произошло. Если бы я могла это предотвратить – предотвратила бы! Телом своим закрыла бы, но не пустила сына никуда. Глупый, глупый! Есть какая-то надежда, как думаете?

– Не знаю, но для меня важно, что вы не побоялись предать огласке историю своего сына.

Подписаться на ПОЛИТОЛОГ:





22:40 Сканадал в России: телеканал припомнил Siemens фашизм и убийство евреев

22:16 Необычна ситуация американских военных или Наши слухи, против ваших, — блогер

21:30 До нее дойдет? Мать пленного россиянина Агеева пригласили на кладбище бойцов АТО

20:26 Трамп ввел в состав флота новейший авианосец

19:30 Республиканцы и демократы в Конгрессе договорились ужесточить санкции против РФ

17:32 Мать российского наемника Агеева встретилась с сыном в СИЗО (видео)

15:30 «Сволочи!»: Людмила Алексеева о встрече с Путиным (видео)

14:37 Мать пленного военного РФ Агеева приехала в Украину (видео)